Святой день Ленинградцев.День снятия блокады.

Всех Ленинградцев поздравляю с Днем снятия блокады!



А что бы мы немного могли понять о значимости этого собыия,привожу здесь воспоминания о блокадных почтальонах.

Первой блокадной зимой, самой страшной, корреспонденция попадала в окружённый Ленинград нерегулярно. «Другой раз неделю не бывало, две, а

потом она вся прорывается, – вспоминала Наталья Сидоровна Петрушина, в годы войны сотрудница почтового отделения на Каменном острове. – Тогда мы ее забирали в мешки и везли. Но везли как? Два-три человека сами ехали с санками на почтамт. Друг друга подталкивали и в течение дня привозили…»

Накануне войны в городе на Неве работало 146 отделений связи – 96 из них закрылись первой блокадной зимой. Из 1370 положенных по штатам почтальонов к февралю 1942 года в Ленинграде работал всего 301 – остальные погибли или не могли продолжать трудиться из-за болезней и голода.

По довоенным правилам ленинградский почтальон обходил не только подъезды, но и все этажи жилых домов. «В то время почтовые ящики висели на квартирных дверях, и почтальону приходилось подниматься по обледенелым лестницам. Шаг вперёд, а тебя тянет назад, лёд…» – вспоминала Елена Меньшова. Страшные подробности добавляет Наталья Петрушина: «А лестницы эти! На лестницах темно, скользко, отходы, кто мог, сюда выливали, потому что туалеты не работали (воды не было), лили все на лестницу! Другой раз идешь, упадешь и обратно скатишься, потому что скользко… Приходишь в квартиру: комнаты открыты, квартиры не запирались, темно, спотыкаешься. Другой раз придешь – человек лежит. Думаешь – мертвый! Потрясешь его немножко: вам письмо! Человек, если в сознании, так он, конечно, начинает шевелиться…»

Блокадной зимой подъём по лестнице с почтовой сумкой стал самым трудным не только физически. «Были и похоронки, их трудно было вручать, сам заплачешь, что человеку похоронку надо вручить. Почтальон и горе и радость нёс…» – вспоминает Елена Меньшова. «Еще такой случай был, – рассказывала Наталья Петрушина, – письмо по дороге вручила одному мужчине на улице академика Павлова. Так он это письмо даже не успел прочитать. Начался обстрел, и волной его как отбросит…»

В начале 1942 года обессиленным почтальонам разрешили не разносить письма по квартирам, а оставлять в жилищных конторах, имевшихся в каждом доме. Жильцы приходили и сами разбирали почту.