February 9th, 2017

Побег, изменивший историю.

Оригинал взят у navy_chf в Побег, изменивший историю.
Побег, изменивший историю
Побег, изменивший историю
Как советскому пленному удалось рассекретить ракетную программу Рейха?


8 февраля 1945 года русский летчик Михаил Девятаев переломил ход войны, сбежав из плена на фашистском бомбардировщике с системой управления первой в истории баллистической ракетой

.

Исход Второй мировой мог быть другим, если бы не подвиг, подробности которого долго не разглашались. Лишь с недавних пор стало известно, что к Звезде Героя Советского Союза умыкнувшего вражеский самолет советского истребителя представлял создатель военно-космической техники Сергей Королев. Исторический побег группы узников секретного полигона Пенемюнде во главе с Михаилом Девятаевым позволил уничтожить угрожавшее человечеству оружие и прекратить производство урановой бомбы фашистами. А кроме выведения из строя стартовых площадок реактивных ракет, результатом героического побега советских парней из фашистского плена на угнанном сверхсекретном самолете стало получение ценных сведений о первой крылатой ракете дальнего действия, послужившей прототипом к созданию «оружия будущего» у нас.


Счастливый тринадцатый


Collapse )
За побег 13 августа 1944 года из Лодзинского лагеря военнопленных Михаила Девятаева переодели в робу смертников и с отличительной нашивкой перевели в лагерь Заксенхаузен. Лишь благодаря сочувствующему летчику лагерному цирюльнику, пленный избежал верной гибели. Когда в лагере умер один из узников, парикмахер срезал с его робы нашивку с номером и отдал Михаилу Девятаеву. Подменив номер, летчику изменили судьбу: отныне он стал уже не смертником, а обычным узником Григорием Никитенко. Под этим новым именем Мордвин и оказался в лагере  Пенемюнде, где никто и не догадывался, что он – летчик.



«Заповедник Геринга»
Лагерь находился на острове Узедом в Балтийском море в черте тщательно охранявшейся СС секретной базы гитлеровцев Пенемюнде. В «заповеднике  Геринга» находился замаскированный деревьями на мобильных платформах аэродром с проходившими испытания новейшими самолетами. Но главной тайной Пенемюнде был ракетный центр с десятком пусковых площадок вдоль всего побережья. По ночам с них запускали крылатые ракеты, которые могли дотянуться и до Нью-Йорка.


Советская военная разведка знала о надеждах Гитлера переломить ход войны с помощью новейшего оружия. 15 июля 1944 года командующий ПВО в Ленинграде получил информацию от начальника Центрального штаба войск о готовящемся немецким командованием обстреле города «летающими снарядами» и буксируемыми бомбами-планерами, управляемыми по радиосвязи с самолета. Запущенная в серию ракета «Фау-1» достигала цель за 400 километров. А еще большую угрозу представляла баллистическая ракета «Фау-2», совершившая первый в истории суборбитальный полёт. На ее основе в нацистской Германии разрабатывали проект двухступенчатой баллистической межконтинентальной ракеты с дальностью полёта 5000 километров. Супероружие A-9/A-10 предназначалось для поражения наземных объектов на большой площади и могло служить устрашением для СССР и США. Но главным кошмаром в 1945 году оно бы стало для англичан, поскольку именно там планировалось использовать ракеты при первой возможности. Это был последний шанс на продолжение войны для Гитлера, и сорвал его рискнувший жизнью советский летчик.



Двадцать минут надежды

Скрытые от обнаружения с воздуха самолеты и тринадцать пусковых установок с ракетами «Фау-1» и «Фау-2» на секретном полигоне обслуживали 3,5 тысячи немцев, и решиться на угон самолета в таких условиях мог только сумасшедший. Или человек, которому уже нечего было терять. Девятаев за конфликт с лагерными «авторитетами» был приговорен к «десяти дням жизни» - в течение такого времени оступившегося должны были всячески истязать, чтобы к десятому дню он умер от побоев. Ждать мучительного конца летчик не стал и подговорил внушавших доверие пленников лететь вместе с ним. Некоторые отказались – не верили в то, что под носом у Геринга удастся провернуть такую авантюру. И она действительно могла закончиться печально.


Час пробил 8 февраля 1945 года. Подобраться к бомбардировщику «Хейнкель» засыпавшим воронки от снарядов пленным можно было лишь во время перерыва, когда механики уходили обедать. Улучив момент, один из напарников заточкой прикончил охранника, а другой расчехлил моторы. Девятаев сбил колодкой замок на фюзеляже и запрыгнул в кабину пилота. Но завести самолет летчик не смог – в нем не оказалось аккумулятора. Группа пленных на подхвате быстро разыскала на поле тележку с оборудованием и подкатила ее к самолету. Девятаев запустил моторы, подобрал группу на борт и покатил на взлётную полосу. Но взлететь не получилось – не отклонялся штурвал. Притормозив и резко развернувшись, самолёт едва не повредил шасси. После его удара о землю кое-кто на борту запаниковал.
Разобраться, что происходит, поспешили и немецкие солдаты. Они двинулись в сторону «взлетки», но бросились в рассыпную, когда самолет покатил на них. Девятаев снова попытался оторваться от земли, но этому помешали блокирующие взлет триммеры руля высоты – они стояли в положении «на посадку». Добирать штурвал пришлось силой. После отчаянной борьбы с не знакомой машиной Heinkel He 111 взлетел, но тут же стал резко терять скорость и катастрофически быстро снижаться. В нервозной обстановке Девятаев совладал с ситуацией и хладнокровно выровнял штурвал. Операция по угону самолета заняла каких-то 20 минут.


Догнать и уничтожить

Но на земле неуклюжий взлет бомбардировщика уже наделал шороху, и оповещённый об угоне штаб ПВО приказал сбить секретный борт, на котором находилась система радиоуправления «Фау-2».
Узнавший о ЧП куратор СС Геринг пришел в бешенство и приказал повесить виновных. «Крайним» оказался возглавлявший авиаподразделение испытатель-ас Карл Хайнц Грауденц. Лишь многочисленные военные награды и личное расположение фюрера спасли героя от расправы за недосмотр. А, возможно, за свое спасение он должен благодарить и самого угонщика, перепутавшего на приборной панели кнопки и случайно выпустившего при взлете ракету «земля-воздух». Именно этот пуск стал оправданием для командования, что угонщики были сбиты над морем. «У нас ничего подобного еще не было, - вспоминал Михаил Девятаев, - и я не знал, что ошибочно дал старт ракете, которая полетела в сторону моря».


На перехват поднялся истребитель обер-лейтенанта Гюнтера Хобома, боевое искусство которого было отмечено двумя «Железными крестами» и «Немецким золотым крестом». Но найти в небе самолет без знания его курса можно было разве что случайно. На угонщиков вышел возвращавшийся с задания «Фокке-Вульфе-190», однако пилотировавший его воздушный ас Вальтер Далемрун сбить «Хейнкель» не смог – в машине полковника закончились топливо и снаряды.


А у оторвавшегося от погони Девятаева горючего оказался полный бак. Это позволяло ему долететь до Ленинграда. Но как встретят самолёт «Люфтваффе» на советской территории? Решив не подвергаться лишний раз опасности, Девятаев повернул не на восток от Скандинавии, а на юг, чтобы приземлиться за линией фронта. Но посадка все-таки состоялась в зоне контроля советских войск и была она довольно жесткой. В 350 километрах от места взлета «Хейнкель» попал в район боевых действий и был обстрелян советскими зенитчиками. После попадания артиллерийского снаряда самолёт загорелся. Пламя удалось сдержать, лишь благодаря мастерству пилота, приземлившегося со скольжением. В восьми километрах от линии фронта раненых беглецов подобрали бойцы 61-й армии. Произошло это в районе Вольдемберга, самолет был немецким, и наши солдаты поначалу приняли «гостей» за фашистов. После госпиталя группа Девятаева подверглась многочисленным проверкам и допросам.


Кому звезду, кому пулю

Судьбы у участников побега сложились по-разному. После лечения на исходе марта 1945 года на фронт были отправлены семеро из десяти сбежавших из немецкого лагеря пленных, включая потерявшего глаз белоруса Владимира Немченко, которого сочли пригодным в качестве санитара. Вместе с ним в стрелковую роту, участвовавшую в штурме Альтдама, были зачислены артиллерист из Вологодщины Владимир Соколов, выходец из Ростовской области Фёдор Адамов, уроженец Свердловской области Петр Кутергин, сельский парень из-под Бобруйска Николай Урбанович, кубанский станичник Иван Олейник и сосед по нарам Михаила Девятаева Тимофей Сердюков (в воспоминаниях Михаила Петровича назван Дмитрием). Погибли все, кроме одного – получившего 14 апреля ранение Федора Адамова (после Победы он работал шофёром в родном поселке Белая Калитва под Ростовом). В тот же день, при форсировании Одера, были убиты  Владимир Соколов и Николай Урбанович – воевать после возвращения в строй им довелось лишь пару недель. Петра Кутергина, Тимофея Сердюкова и Владимира Немченко не стало за несколько дней до победы – они пали в бою за Берлин. А Иван Олейник сложил голову на Дальнем Востоке, участвуя в войне с Японией.


Не попали в зону боев лишь ожидавшие подтверждения офицерских званий лейтенант Иван Кривоногов (пехотинец, призывался из Нижегородской области), старший лейтенант Михаил Емец (политрук, родом из Украины, после войны работал колхозным бригадиром в Сумской области) и Михаил Девятаев. Последний был вызван в сентябре 1945 года на остров Узедом для консультаций к самому «Сергееву» - под этим псевдонимом работал засекреченный ракетостроитель Сергей Королёв.


По некоторым сведениям, Девятаеву пришлось провести некоторое время в колонии-поселении на Псковщине. Побывавшему в плену офицеру трудно было найти работу, и после войны он вынужден был устроиться в речном порту Казани грузчиком. Выучившись на капитана-механика, бывший летчик плавал поначалу лишь на служебном катере. Но прошли годы, и герою воздали должное – поручили испытания первых отечественных судов на подводных крыльях. После обкатки «Ракеты» он стал первым капитаном теплохода «Метеор».
А в августе 1957 года, когда был оценен вклад Михаила Петровича в развитие советского ракетостроения, ему с подачи Сергея Королёва вручили звезду Героя Советского Союза. Остальных участников триумфального побега на исключительно ценном военном трофее запоздало наградили орденами, в том числе – посмертно. Если бы не эти герои, мир мог ожидать совсем другой финал…

© Вячеслав Капрельянц, 2017

Если вам понравился пост, разместите его в своем блоге, чтобы ваши друзья смогли его прочитать! ;)

linalina 20

Знаменитые люди, пережившие блокаду Ленинграда

8 сентября 1941 года началась блокада Ленинграда, которая продлилась долгие 872 дня. Среди участников тех событий, которым пришлось пережить все ужасы войны, голод, холод, потерю близких и родных, в том числе и звезды кино, театра, музыки и т.д.

<[]lj-cut
Янина Жеймо Знаменитая советская Золушка прожила целый год в блокадном городе. Несмотря на небольшой рост и хрупкость фигуры, актрису зачислили в истребительный батальон. Также как и все ленинградцы днем она спешила на работу, а по ночам шла дежурить на крыши домов, гасить зажигательные бомбы.



Янина Жеймо в самые страшные дни оставалась в городе, снималась, выступала перед бойцами с концертами, получала свои 125 грамм хлеба, поэтому спустя годы говорила: «Гитлер сделал одно доброе дело - я похудела».

Леонид и Виктор Харитоновы После появления на экранах «Солдата Ивана Бровкина» Леонид Харитонов стал настоящим кумиром. На экране он создал образ добродушного, скромного и обаятельного, но непутевого паренька, который полюбился буквально всем. Младший брат, Виктор Харитонов, стал актером и режиссером, основал театр «Эксперимент». Но все это случилось после войны. Страшные события 20 века затронули и семью Харитоновых. В 1941 будущим артистам Леониду и Виктору было всего 11 и 4 года. В блокадном Ленинграде, чтобы выжить, детям приходилось есть даже мыло. По словам младшего брата, именно из-за этого у Леонида развилась язва, которая мучила его всю жизнь.
В кинохронике тех лет есть кадр с двумя очень худенькими детьми, один из них читает книгу, а другой спит на ступенях – это и есть Леня и Витя.

Далее: http://www.uznayvse.ru/interesting-facts/15-znamenityh-liudei-perezhivshih-blokadu.html


Лидия Федосеева-Шукшина Когда началась блокада, будущей актрисе не было и трех лет. Ее семья на тот момент жила в одной из питерских коммуналок, в которой ютилось более 40 человек. То время Лидия Федосеева-Шукшина не любит вспоминать.



Алиса Фрейндлих Еще одна актриса, которая на собственном опыте прочувствовала весь ужас войны и жизни в блокадном городе – это Алиса Фрейндлих. В 1941 году она только-только пошла в школу. В начале войны их дом, находившийся в самом центре Ленинграда, попал в зону интенсивного обстрела.

А зимой 41-го и вовсе был разрушен. Чтобы выжить, как вспоминает актриса, им с мамой и бабушкой приходилось варить столярный клей и заправлять его для вкуса горчицей, которую бережливая бабушка сохранила с довоенных времен

Галина Вишневская Все 900 дней блокады будущая оперная певица провела в Ленинграде. На тот момент ей было 15 лет. Она жила вместе с бабушкой. После развода родителей, именно она взяла на себя воспитание девочки. Во время блокады юная Галя потеряла самого дорого для нее человека – бабушку.



После чего она стала служить в частях ПВО города, помогая, чем могла, в том числе и своим певческим талантом.
Илья Резник В 1941 год, когда началась война, ему было всего три года. Илья Резник жил в Ленинграде вместе с бабушкой и дедушкой. Отец ушел на фронт, (в 1944 году он погиб), а мать встретила другого, вышла во второй раз замуж и родила тройню, от старшего сына отказалась. После того, как блокада была прорвана, семья эвакуировалась в Свердловск, а затем вернулась.



Илья Глазунов Родился будущий художник в потомственной дворянской семье. Отец был историк, мама – в девичестве Флуг – правнучка знаменитого историка и статиста Константина Ивановича Арсеньева, воспитателя Александра II. Все члены большой семьи Ильи Глазунова (папа, мама, бабушка, тетя, дядя) умерли от голода в блокадном Ленинграде.


А маленького Илью, которому тогда было 11 лет, удалось родственникам в 1942 году вывезти из города по «Дороге жизни».

Елена Образцова Все свои детские воспоминания оперная певица связывает с блокадным Ленинградом. Когда началась война, ей было 2 года. Несмотря на юный возраст, Елена Образцова запомнила на всю жизнь всепоглощающее чувство голода и холода, постоянные воздушные тревоги, длинные очереди за хлебом в 40-градусный мороз, истощавшие трупы, которые свозили в больницу. Елене Образцовой в 1941 году было 2 года Весной 1942 года ей удалось эвакуироваться по «Дороге жизни» в Вологодскую область.


Иосиф Бродский
Родился знаменитый поэт и прозаик в Ленинграде в 1940 году в интеллигентной еврейской семье. Когда ему исполнился год, началась война и осада города. Из-за юного возраста он мало что помнил об этом. В память о блокаде осталось фото маленького Иосифа на саночках.


Именно на них мама его возила в булочную. Иосиф Бродский - ребенок блокадного Ленинграда Во время бомбёжек маленького Иосифа часто приходилось прятать в бельевой корзине и уносить в бомбоубежище. В апреле 1942 года семья эвакуировалась из города.

Валентина Леонтьева В 1941 году ей исполнилось 17 лет. Во время блокады хрупкая Валя Леонтьева вместе со своей сестрой Люсей были в отряде ПВО, помогали гасить зажигательные бомбы. Их 60-летний отец, чтобы получать дополнительный паек и прокормить, таким образом, семью стал донором. Однажды по неосторожности он повредил руку, из-за чего началось заражение крови, и вскоре он умер в больнице.

В 1942 году Валентина вместе с родными эвакуировалась из города по «Дороге жизни».

Лариса Лужина
Начало войны будущая актриса и ее семья встретили в Ленинграде. Тогда Лужиной было всего два года. Блокаду пережили не все: старшая сестра, которой было 6 лет, отец, вернувшийся с фронта из-за ранения, умерли от голода, бабушка – от осколка снаряда.

Только Ларисе и ее маме удалось в 1942 году эвакуироваться по «Дороге жизни» в Кемеровскую область.
Кира Крейлис-Петрова
Десятилетняя Кира Крейлис-Петрова пережила блокаду вместе с сестрой и мамой. Отец в 1941 году ушел на фронт. Все ужасы того времени она хорошо запомнила: постоянный голод и невозможность согреться, трупы вокруг и каннибализм. Кире Крейлис-Петроваой хорошо запомнила блокаду, в 1941 году ей было 10 лет Тем не менее, даже тогда ей удавалось шутить и поддерживать окружающих. Во время бомбежек она рисовала себе усы сажей и веселила ревущих от страха в бомбоубежище детей.


Дмитрий Шостакович
Летом 1941 года Шостакович начал писать свою новую симфонию, которую впоследствии посвятил борьбе с фашизмом. Когда началась блокада, он был в городе и под звуки бомбежек и содрогание стен дома продолжал работать над своим произведением. Шостакович служил в блокадном Ленинграде в отряде ПВО Вместе с тем помогал дежурить на крышах домов и тушить зажигательные бомбы. Подтверждение тому - фото композитора в пожарной каске, которое было помещено на обложку британского журнала «Таймс».

Надеемся ,что о подвиге ленинградцев и защитников города следующие поколения не забудут.
Это не все,о которых стоит вспомнить.Я буду искать еще материалы о моих земляках,переживших блокаду,нее сдавшихся и продолживших дарить людям свет и тепло искусства.[]>
linalina 20

"Наша Таня". Оригинальные версии

Оригинал взят у lunatik_l в "Наша Таня". Оригинальные версии
Стихотворение про Таню, которая громко плачет, - "хит", "боевик" детской поэзии. Его знают все без исключения настоящие и бывшие российские дети, и будут знать все будущие, ведь всего в четырех строчках есть и боль утраты,и обида на несовершенство этого мира, и человеческое сочувствие,и надежда, и даже начальные познания в физике и мироустройстве. В общем, каждый найдёт что-то для себя.
Агния Барто, автор данной нетленки, считала самой ответственной работой в мире написание стихов для детей. Никому неизвестные поэты тоже ответственно подошли к этому вопросу и разместили на просторах сети ремейки "Тани", "написанные" другими известными авторами.

Collapse )